... Иркутск
Доллар
Евро

Мы не стали вмешиваться: к 30-летию «бархатных революций» в Восточной Европе

Осень 1989-го – время радикальных перемен в европейских странах «социалистического лагеря», входивших в Совет экономической взаимопомощи (СЭВ) и Организацию Варшавского договора. Стартовав чуть раньше в Польше, волна «бархатных революций» прокатилась в октябре-декабре по ГДР, Чехословакии, Венгрии, Болгарии, Румынии. Это было время головокружительных перемен с неповторимым созвездием на политическом небосклоне – Вацлав Гавел, Лех Валенса, Ион Илиеску…

Где-то крушение советского социализма прошло действительно без насилия, но свержение режима Чаушеску было кровавым и, соответственно, румынская «бархатистость» весьма условной. Ну а пиком, символом, собирательным образом тех событий стало разрушение Берлинской стены в начале ноября 1989-го, давшее «зеленый свет» стремительному объединению Западной и Восточной Германии, точнее – растворению ГДР в ФРГ.

2-1.jpg
Ноябрь-1989. Бархатная революция в Чехословакии. Фото tabletmag.com 

Примечательно, что оценки «бархатных революций» из Кремля в те годы, последующее время и сейчас весьма разнятся. 30, 20 и даже 10 лет назад из уст советских и затем российских лидеров звучали слова понимания, одобрения и поддержки. А важнейшим фактором успеха антикоммунистических, прозападных изменений в странах Восточной Европы стал отказ Михаила Горбачева применить силу – а только таким способом можно было удержать (или попытаться удержать) на плаву просоветское руководство в Праге, Варшаве, Будапеште, Софии, Бухаресте и Восточном Берлине. Но на «перестройке», «новом мышлении», «общем европейском доме», прекращении гонки вооружений, взаимной открытости, экономических и политических реформах пришлось бы ставить крест уже тогда, по существу, в самом начале. А как иначе, если явное большинство в странах «соцлагеря» было за радикальные перемены, но мы бы стали этому мешать?

Сейчас иные времена. Насчет тех лет говорится сплошь о «капитуляции», «поражении», «сдаче позиций», «западном вмешательстве», «продвижении НАТО на восток» и т.п. Не случайно одна из германских газет задалась вопросом, как поступил бы Путин, окажись он тогда во главе страны вместо Горбачева? И предположила, что совершенно иначе, то есть воспрепятствовал «бархатным революциям», применив силу. Впрочем, разговор на эту тему сугубо умозрительный, так лидер, подобный Владимиру Путину, 30 лет назад не был востребован большинством, а поэтому тогда едва ли мог возглавить СССР/Россию.

Был ли Запад заинтересован в «бархатных революциях»? Конечно был. Ну, так мало ли кто и в чем заинтересован. Кремлю, например, на руку такой президент США, как Трамп, или бесконечные разборки в Британии насчет брекзита. Важнее другое: что первично – зарубежное желание-влияние или настроение народа внутри страны? Разумеется, западный фактор в «бархатных революциях» был вторичным, не будь народных устремлений в странах Восточной Европы, Запад желал бы таких событий до сих пор.

Поэтому сводить тектонические сдвиги в конце 1980-х к чьим-то проискам – явно грешить против истины. Впрочем, интенсивность и объем телепромывания мозгов в России XXI века таковы, что большинство опять, например, считает правильным, обоснованным ввод советских войск в Чехословакию в 1968-м, подавивших Пражскую весну. То есть то, что мы кому-то «врезали», «утерли нос», «дали отпор», важнее, чем а) большинство в Чехословакии думало иначе, чем мы; б) Пражская весна, будучи, по нынешним меркам, весьма умеренной, могла стать хорошим ориентиром для реформ и в нашей стране; в) силовым решением в Чехословакии Советский Союз потерял еще 20 лет для собственных перемен, и они начались уже в крайне сложной обстановке конца 1980-х. Что ж, как уже сказано, пришли иные времена…

Кстати, раз уж речь зашла в русле «что было бы, если». А если бы Россия до сих пор двигались вместе со странами Восточной Европы, то есть «разворота имени Владимира Путина» так и не свершилось? Оставим пока внутренние дела (там тоже было бы кардинально иначе, чем сейчас на самом деле), остановимся на внешней политике, на месте, которое альтернативная Россия занимала бы поздней осенью 2019-го. Чтобы не растекаться мыслью по дереву, четыре тезиса. Во-первых, наша геополитическая роль радикально бы изменилась, но ни о тотальном подчинении Вашингтону, ни тем более о «пиндосах-оккупантах» не было бы и речи. Тем не менее, во-вторых, Россия стала бы не только членом Евросоюза, но и НАТО, хотя, разумеется, на особых правах. В частности, мы бы (как Британия и Франция) в рамках НАТО сохранили  абсолютно независимое командование своими ядерными силами.

В-третьих, никаких иностранных баз на нашей территории, или – если США согласны – можно, но только на паритетных началах, по одной-две американских базы в России и – российских базы в Америке. Чтобы, значит, дружба была еще крепче, а взаимное доверие – полным.

Наконец, в-четвертых, не исключено, что какие-то виды американского оружия поступят на вооружение Российской армии, но значительная часть вооружения будет по-прежнему отечественной, а мы (опять же, как Британия, Франция и даже Германия) сможем поставлять свою оружие другим членам НАТО, не исключая – эксклюзив для России – Америку. И конечно, если большинство в нашей стране гневно отвергнет такие варианты, как «предательские замыслы пятой колонны на печеньки госдепа», то пожалуйста. Но мнение народа должно опираться на исчерпывающую информацию обо всех вариантах и возможностях…

2-2.jpg
Все еще только начинается: 30 лет назад у Берлинской стены. Фото robinzon.tv

От фантазий к реальности. «Бархатные революции» приумножили опыт государственного воссоединения разделенных народов. Речь о Германии. До 1989 года ГДР была наиболее развитой из коммунистических стран, можно сказать – витриной просоветского социализма. К тому же изоляция восточных немцев от Запада была весьма условной. Но и сейчас, через три десятилетия, после вливания умопомрачительной суммы денег в проект «Немецкое единство», проблемы догоняющего развития территории бывшей ГДР решены еще не до конца. Хотя и опыт такого рода процессов получен огромный. А ведь когда наступит очередь Китая и Тайваня, живущих раздельно не 40 (как ГДР и ФРГ), а уже 70 лет. И особенно – Южной и Северной Кореи: не только семь десятилетий разлуки, но и, если сравнивать, две буквально разные планеты.

Появился, впрочем, и обратный опыт – восстановления государственности, разъединения, отделения: Чехия, Словакия, государства экс-советской Балтии, бывшей Югославии. И чем глубже мы будем понимать смысл «бархатных революций» конца 1980-х, тем легче будет ориентироваться в лабиринте нынешних и будущих событий.

Юрий Пронин для ИА «Альтаир»

          


Просмотров: 1858